Ночной полёт

Последние дни августа 1974 года. Ещё никогда в южных аэропортах не было такого скопления пассажиров. Только на Москву из Одессы 18 рейсов в сутки, из Симферополя на Москву 32 рейса, это кроме Владивостока, Алма-Аты, двух рейсов в Ленинград, Варну, Бургас. Отпуска лётному составу в третьем квартале запрещены. Совет Министров направил в южные регионы своих представителей. Задача - вывезти всех пассажиров до 1 сентября. У нас появилась шутка: "Быстренько покушаем, быстренько поспим - и вперёд!"
В этот вечер вылетели из Одессы в Москву. Загрузка "под завязку": 115 взрослых плюс дети, из Москвы в Симферополь полупустой самолёт и во второй половине ночи Симферополь - Москва опять битком.
Занимаем заданную высоту, включили автопилот и я, командир корабля, решил проверить, что делается в салонах.
Свет выключен, тускло горят светильники, пассажиры все мирно спят, стюардессы спрашивают меня "что делать?", мол, от питания пассажиры отказываются наотрез, даже пить не хотят. Разрешаю одной дежурить, остальным подремать. Возвращаюсь в пилотскую кабину, вдруг один пассажир дёргает меня за рукав, вижу, в полутьме - мужчина лет 60-ти.
Спрашиваю: - А Вам, почему не спиться?
- Бессонница замучила, курить хочу до одури.
- После посадки закурите, в самолёте курить запрещено.
- Да знаю я, но нет терпения, можно я в туалете перекурю?
3апрещаю категорически, смотрю - чуть не плачет, и я, нарушая инструкции, предлагаю: "Пойдёмте в пилотскую, вместе перекурим."
Занимаю своё кресло, ему предлагаю кресло лоцмана, у меня за спиной. "Не беспокойтесь, я постою"- отвечает он. Облокотился плечом о моё кресло, закурили. В пилотской освещение выключено, мерцают приборы ультрафиолетом, начался разговор.
Рассказ пассажира.
Жил в селе в Воронежской области. Отслужил в армии, женился, родились 2 сына. Работал в МТС трактористом: пахал, сеял, а особенно любил уборку урожая. В то время самоходных комбайнов не было, на своём ЧТЗ тянул 2 "коммунара" или 2 "сталинца" дни и ночи напролёт. Душа радовалась, и вдруг

22 июня 1941 года.

В первый же день войны сменил свой ЧТЗ на Т-34. Познал горечь отступления и радость наступления. Рвался освободить своих, и бои, бои. Почти не вылезал из танка, а в перерывах по крестьянской привычке всё ощупаю руками, осмотрю, проверю, подтяну, понимая, что поле боя не колхозная нива.
Наконец-то освободили моё село. Проходили недалеко, попросил командование - отпустили на 2 дня. Приехал на попутках. Села нет - всё сожгли. Несколько раз переходило из рук в руки, а последний раз немцы, отступая, сожгли село, а всех жителей согнали в колхозный амбар и сожгли заживо. Наверное, не пережил бы, если б не желание отомстить. Вернулся с первого же боя и чуть не загремел в штрафбат. Представитель СМЕРШа откуда-то узнал, что я вернулся с полным боекомплектом, хотел арестовать, отдать под суд, что, мол, немцев жалеешь? Я ему ответил, что не немцев жалею, жалею на эту нечисть снаряды и патроны, я их гусеницами давить буду, а штрафбата я не боюсь, но думаю, что на танке я нужнее. Спасибо, командир и замполит отстояли. Стал своевольничать: бывало, задание выполним, команда возвращаться, а я "по газам" и вперёд в рейд по тылам на расстояние заправки. Жалел свой экипаж, а сам  я ведь смерти искал. Ругали, угрожали судом, а мне ведь ничего не страшно. Уничтожал машины, пушки, а особенно радость испытывал, уничтожая гусеницами живую силу врага.
От пленных немцев узнал, что на их участке фронта появился танк-призрак, который появляется ниоткуда, наносит удар и мгновенно исчезает.
В один из таких рейдов совершенно случайно налетели на какой-то штаб, разгромили полностью, машины передавили. Получил звание Героя Советского Союза.
Дошли до Германии.
- Не было желания отомстить немцам тем же?
- Боже избави! Даже самому злому врагу я не желал оказаться на моём месте, я ведь не каратель с женщинами и детьми драться, я - воин.
Закончилась война, домой вернулся совсем другой человек. Я ведь до войны не мог и курицу зарезать, надо мной все мужики в деревне смеялись, а тут людей давил и радовался. Война калечит не только тела, но и души людей.
"Не запил горькую"? И такое было, но на фронте я вступил в партию. Сначала меня встряхнул военком, потом райком партии добавил. Бросил. Только на День Победы да за упокой жены и детей.
-Не женился?
-Нет. Я однолюб, а потом детям не захочется жить с мачехой.

- Но ты же говорил, что они погибли?
- Для меня они всегда живые и всегда маленькие.
- А почему звезду Героя не носишь?
- Не хочу. Как-то пригласили в школу на День Победы, военком заставил надеть все награды. Знаешь, какой тяжёлый пиджак.
- Работаешь где?
- Трактористом. Предлагали должности - не захотел. Зачем браться за то, чего не умеешь?
- Но ты ведь и воевать не умел сразу?
- А я и не хотел, вынудили...
Длился этот разговор почти до посадки. Он выкурил, наверное, пол пачки
сигарет, прикуривая одну от другой. Сели. Зарулили. Пожали друг другу руки, и Он ушёл. Ни фамилии, ни адреса его не знаю, как-то не принято было спрашивать, да и лица в полутьме почти не рассмотрел. Единственное, что сохранилось в памяти - его голос и этот рассказ. И мысль о том, что в войне все пострадавшие. И побежденные и победители.
Пришёл сменный экипаж. Передали "свою ласточку" Ту-104, а сами отправились быстренько поесть, быстренько поспать - и снова вперёд.

Мирошниченко Василий Александрович.
Пилот, сейчас - пенсионер.

© 2023 by BATER BRED PRODUCTION. Proudly created with LOVE